Crossover: The World Is Not Enough

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Forgive my broken promise

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

FORGIVE MY BROKEN PROMISE THAT YOU'LL NEVER SEE ME CRY

Will you think that you`re all alone
When no one`s there to hold your hand?
When all you know seems so far away
And everything is temporary, rest your head
I`m permanent


http://sa.uploads.ru/IKVrX.gif    http://sa.uploads.ru/2siYj.gif
http://sa.uploads.ru/R4WDo.gif    http://sa.uploads.ru/Dowqp.gif

Место действия: Лоуренс, Канзас. Где все началось, там и закончится.
Время: 2016 год.

Фандом: spn
Участники: Дин и Сэм Винчестеры

Описание:
Сколько раз они умирали - кажется, уже и дорога проторена, но оба знают, что конец однажды придет и когда-нибудь вернуться не получится. Похоже, такой момент наступил, и останется только один.

Отредактировано Dean Winchester (2014-10-31 21:40:38)

+2

2

Глупо вышло. Обычная охота, перевертыш как перевертыш. Мы знали, кого выслеживаем, знали, где искать. Ну, поссорились по дороге, подумаешь, когда мы не ссорились?
Так не умирают герои. Так не честно.
Бесконечный марафон по спасению мира только-только стал похож на жизнь. У меня наконец-то был дом. Был Сэм, живой. Немного ебнутый, в лучших традициях, чутка помешанный на долбаной независимости, которую вечно у бедняжки отнимают, но живой и мой. Мне нравилась такая жизнь. С телеком, домашними ужинами, да с этими гребаными ссорами - как настоящая семья. С работой, которая не захватывает всю твою жизнь. Я начал понимать, чего Сэму вечно не хватало. Да боже мой, я почти согласился на собаку!
Так не умирают спасители мира…  Или только так и умирают.
Дело-то было на два выстрела, вот и расслабился. Не какой-нибудь белоглазый, не взбунтовавшийся ангел, не Всадник. Перевертыш. Я прокручивал в голосе ссору, не мог перестать думать, или не хотел. Сэм – эгоистичная сволочь, годы не изменили, навсегда таким останется. И хрен с ним, но бывает и обидно. Я думал об этом, когда в грудь ударило и меня откинуло на землю. Он стоял напротив:  огромный, черно-рыжий тигр, спрыгнул с ящиков, с самого верха. Тут я не рассчитал: мы ждали волка. Но выстрелить успел, прямо в нависшую над моей глоткой оскаленную пасть – башка твари разлетелась, меня забрызгало ошметками: кровью, мозгами, чем там еще – никогда не разбирался в анатомии. Черт, еще бы секунда и мне не жить, подумал я. Хотел вздохнуть с облегчением и крикнуть Сэма, но голоса не было, а вместо воздуха в глотку хлынуло горячее и теплое. Я закашлялся, по подбородку потекло. Кровь. Прижал руку к груди – рубашка мокрая, ладонь красная. А вдохнуть все не получалось, и перед глазами поплыли разноцветные круги. И лицо Сэма между ними, сквозь них, – размытое, смазанное… Или перекошенное от крика, от ужаса?
Как нелепо, подумал я, и стало остро, невыносимо жалко тех нескольких – а может и нескольких десятков – лет, что нам еще оставались.
Я не хотел умирать, Сэмми. Не был готов. Не сейчас. Не вот так. Я не хотел умереть на охоте, как когда-то плел тебе. Теперь я хотел жить долго. Признаться, уже начинал подумывать, как хорошо будет стать старым пьяницей, вроде Бобби, матюкать в трубку молодых охотников-раздолбаев, тешить эго, пока седой очкастый зануда под боком корчит из себя просвещенного! Тупой сентиментальный бред, а так хотелось, что я бы молился, если бы не ненавидел молитвы всей душой.
Но в этом сраном мире, молитв не слышат. Зато то, что ляпнул, не думая, много лет назад, лишь бы удержать от глупостей одержимого идеей брата, подносят как желанный приз. Сбылась твоя мечта, Дин Винчестер. Ты умер с оружием в руках.
Я б попрощался, братишка. Пожелал долгих лет и лицемерно попросил не грустить. Но без воздуха не поболтаешь и не поживешь, прости уж.
Лицо Сэма теряется в цветовых пятнах, и до того, как последняя мышца в теле отказывается повиноваться, я заставляю губы сложиться в самое привычное для них слово. Без голоса, но он и не нужен. Тот, кому предназначено это движение губ, поймет.
«Сэмми».

+4

3

Если бы меня спросили: "Кто виноват?", оглядываясь назад, я бы не смог ответить с уверенностью. Я. Он. Оба.
В общем-то, мы с Дином никогда не отличались благоразумием и здравым мышлением, когда дело касалось нас. Поссориться в дороге - обычное дело, старушка Импала и не такое видела. Наши примирения не сильно уступали нашим ссорам.
Да только вот в этот раз... да уж, глупо вышло. Если бы мог, душу продал за то, чтобы повернуть все спять, предупредить, развернуть чертову тачку и убраться куда подальше, да только никому моя потрепанная душа, что там от нее осталось?, не нужна. Больше не сосуд, больше не спаситель, так, обычный как-то выживший охотник, хорошенько потрепавший нервы демонам. Ад мне гарантирован в любом случае, а они твари терпеливые - проще подождать пару лет, чем давать десять. Еще и вправду проживу. Хотя, Дину вон как-то всего лишь год выписали, да только когда это было...
Черт, не иначе, дернул нас охотиться после очередной перепалки. Мы ведь уже не те молодые беззаботные пацаны, у которых адреналин играет в крови и кажется, будто откуда-то сверху оберегают ангелы. Те вообще твари еще похуже демонов будут, таких "доброжелателей" в первую очередь пристреливать нужно. Но нет же, полезли, что нам какой-то перевертыш?..
Как оказалось, слишком многое. Несоизмеримо. Нереально. Невозможно.
Дин.
Мой... мой Дин, упрямый сволочной придурок, мой старший брат и, как выяснилось, моя жизнь. Мое промедление убило нас обоих.
Монстр оказался сильнее и быстрее, но даже это не спасло его от пули, и... Я словно в замедленной съемке наблюдал, как острые когти в отчаянном рывке вспарывают грудь брата, как картинно и почти ненатурально выталкивается из ран кровь, словно в каком-то банальном старом ужастике из тех, что мы смотрели в бункере с бутылкой пива.
Я едва успеваю подхватить его до того, как он окончательно валится на пол.
- Дин, - неверяще шепчу-кричу я, пачкая руки в крови. Его крови. - Дин, Дин, посмотри на меня, ну же, Дин, не закрывай глаза, слышишь, смотри на меня, Дин! Все в порядке, смотри на меня!
Он смотрит на меня, но словно не видит: пытается сфокусироваться, честно пытается смотреть - на меня, Дин, на меня, не закрывай глаза, прошу! - но жизнь медленно угасает, красными толчками покидая его тело. Покидая меня. Навсегда.
- Нет. Нет, нет, нет, Дин, не смей, чертов козел, не смей оставлять меня! - кричу я, схватив брата за подбородок, тяну к себе, размазывая кровь по родному лицу, тяну обратно, подальше от мира мертвых, куда он ускользает от меня. Снова.
Я так устал, Дин. Я не могу потерять тебе еще раз. Я не выдержу. Не сейчас.
- Дин!
"Сэмми".
На моих губах остается солоновато-горький привкус, когда его взгляд окончательно потухает.

Его больше нет.

Меня зовут Сэм Винчестер и я существую без старшего брата уже три дня. Я не знаю, какой сегодня день недели, месяц, год. Не знаю, что будет завтра. Не помню, что было вчера. Не уверен, что прошло целых три дня.
Пусто.
Я один.
Кажется, такое уже было когда-то. Что-то с Левиафанами - ах да, Дин убил Дика Романа и отправился в Чистилище. Да. Давно это было. Или недавно?
Я уже ни в чем не уверен.
Моя память подводит меня, подсовывая воспоминания, в которых Дин жив. Точнее, в которых Дин умирает. Он ведь не мог. Это не он. Дин бы никогда, Дин... он всегда выбирался. Даже без моей помощи. Он ведь ответственный старший брат, он всегда...
"Сэмми".
Все, что я делаю - это пью. Бездумно, беспорядочно и безрезультатно. Дина нельзя забыть или залить алкоголем.
Дина нет.
Смешно же.
Мой смех отражается по всему бункеру вместе со звоном разбитых бутылок - полных, брат бы уши надрал за такое расточительство.
Ах да.
Его же нет.
Я даже его не похоронил.
Не помню, как здесь оказался, знаю, что Дин со мной - видел его тело в комнате, как уже раз было, когда только? Не важно. Дин здесь, в бункере, со мной и в то же время где-то далеко.
- Надеяться на Рай слишком наивно, да? - спрашиваю пустоту, которая никогда не отвечает.
Я обхожу его комнату десятой дорогой, что там, я не выползаю из кухни и главного зала, я сам себя загнал в ловушку, из которой выход только один - выстрел в голову, и когда-то через сто лет какие-то новые Хранители или Просвещенные, а может, какие-то новые Духоловы найдут огромный пустой и неживой бункер с двумя трупами. Интересно, какую версию они придумают? Как объяснят?
О нас напишут книги, наподобие Чаковых?
Пусть напишут, что Дин был словно солнце.
Мое локальное солнце.

+3

4

Цинично прозвучит, но эта смерть стала новым опытом. Который нахер не сдался, но выбор предложить забыли. Все, что остается - искать "десять различий", как в книжках, которыми я развлекал Сэма в детстве.
Первое: я все еще здесь. С какой стати? Черт его знает. Разве что Рай и Ад от меня отказались, а в Чистилище еще прорваться надо. Или у меня остались на земле "незавершенные дела". Какие - гадать не нужно. Вот оно, мое дело, бледное, слабое, пьет третьи сутки, блюет вискарем вторые. Ссать тоже скоро будет чем-нибудь сорокоградусным. А может уже, туда я с ним не хожу.
Второе отличие. Сэм. Проистекает из первого. Я не должен был его видеть. Отправлялся я в Ад или в Рай, никогда мне не давали увидеть брата. Пытка или утешение - я был лишен того  другого. А теперь я с ним. Почему? Я уже умирал у него на руках перед тем, как стать отродьем преисподней, но даже готовый на все, чтобы вернуться к Сэму, я не мог видеть брата. Теперь же прикован невидимой цепью. И могу только смотреть как он страдает.
Третье. Сэм страдает. Не оплакивает мертвого, не возносит молитвы за упокой. Безутешен. Так должно быть? Как он встречал мою смерть раньше, не знаю. Может, так бывало всегда, но ведь когда-то должно отпустить? Чтобы он вздохнул, попрощался и зажил дальше. Он всегда так делал, и я так этого жду!
Четвертое отличие. Его страдания не делают меня счастливым. Да, я чертов эгоист. Я просил его забыть и отпустить всякий раз на пороге смерти, а потом проклинал за то, что выполняет просьбу. Сейчас, я смотрю, как он загоняет себя в могилу, и мне больно. Я хочу, чтобы он жил.
Пятое. Я понимаю, что надежды нет. Я не смогу вернуться. Я не нужен ангелам и демонам на меня плевать, ради высшей справедливости или вселенского зла меня никто не воскресит. Да и плакать-то обо мне некому, кроме младшего брата, которому только лучше без неправильной, одержимой моей любви.
Шестое. Мне не страшно. В душе не ебу, что меня ждет на этот раз, и мне все равно. Даже ад, воспоминания о котором так живы, как в первый день после первого воскрешения, не пугает. Все будет правильно, этого хватит. Смотреть как Сэмми, всегда решительный Сэмми не может заставить себя избавиться от тела, которое раз и навсегда покинула жизнь - вот это мука хлеще ада.
Седьмое. Время умерло вместе со мной. Как будто ткнуть хочет в то, что конца ждать не стоит. Я слежу за движением стрелок на настенных часах, но это просто движение стрелок. В раю время казалось зацикленным, в аду растягивалось, заставляя каждую секунду проживать как жизнь. Тут время так же безжизненно, как моя комната теперь. Сэм запер ее, наверное, чтобы лишний раз не наткнуться на больные воспоминания, которые тут повсюду, и хотя у теперешнего меня нет легких, я уверен, что там сейчас даже воздух другой. Мертвый.
Восьмое. Я примирился. Впервые за всю мою жизнь у меня было абсолютно все, о чем я мечтал: работа, дом, Сэм - та ссора ведь ничего не значила. "Умри сейчас", говорили, кажется римляне. Умри сейчас, потому что счастливее ты  уже не будешь и потом может быть только хуже. Умри сейчас. Я умер счастливым.
Девятое. Я не хочу возвращаться. Может, для этого мне и был дан этот шанс. Чтобы увидел и не обвинял в нелюбви. Чтобы не рвался назад, отнять у всех и вернуть себе свое. Ты был моим Сэмми, только моим, я знал это, чувствовал до последнего вздоха. А сейчас я вижу только как тебе плохо. И хочу, чтобы ты исцелился. Отпускаю тебя.
Десятое. Я не вернусь. Даже если представится шанс. Прости, братишка. Я хотел, чтобы у нас было больше времени, я собирался стать мерзким старым козлом и заставить тебя выносить мою утку - ты ж моложе, ублюдок! - не сложилось. Но мы ведь оба знаем, я не мог дать тебе больше. А то, что уже отдал твое навсегда.
Прощай.

Десять отличий. Нашел - победа моя. Поднимаю глаза, которых у меня нет, к небесам, в которых нет бога: я не люблю молиться, но это ведь и не молитва - я выиграл, можно мне мой приз? Можно желание? Оно не сложное, не желание, а так, херня. Пусть вот этот, с больными глазами, наконец, пожрет. Оторвет жопу от стула, выйдет на воздух. Пусть сожжет тело, что скоро начнет разлагаться, и навсегда уедет из этого подвала и этого города. Из этого ебаного штата. Пусть продаст старую Импалу и купит новый блестящий седан, денег хватит. Пусть встретит девушку, он ведь вообще-то по девчонкам, только обязательно хорошую, он заслужил. Женится, нарожает кучу детишек, и вот тогда одного - самого хулиганистого - может назвать Дином.
Вот и все. Немного, правда? Устроить одну человеческую жизнь. Давай уже скорее, а, Господи?

Что же ты, Сэмми? Вставай, отряхнись и иди дальше. Ты всегда так делал, хватало сил. Не подведи и сейчас. Я обещаю не лезть в твою жизнь, даже призраком. Не заговорю, носа не высуну из сраного тонкого мира. Только живи. Живи, Сэм, живи, говнюк такой!

Отредактировано Dean Winchester (2014-11-07 17:33:39)

+4

5

Если честно, я не знаю, как ведут себя обычные люди в таких ситуациях. То есть, да, слышал, читал, и про стадии принятия неизбежного, и про многочисленные тренинги, и про походы к психологу... Но нас с Дином нельзя назвать нормальными.
Сколько раз мы оказывались по ту сторону жизни? Сколько раз зависали между? Я был мертв как минимум два раза, Дин... Ну, Гавриил хорошо постарался, доводя меня до сумасшествия в те бесконечные вторники. Раз за разом, каждый день, вечная карусель смерти и смеха архангела где-то за спиной, для которого это все было лишь очередной шуткой. Наверняка ведь развлекался, черт бы его побрал, придумывая новые способы как убить моего брата.
Впрочем, черт его и побрал.
На четвертый и пятый день я пью чуть меньше и даже могу вяло думать о вот такой ерунде. Вспоминать всех, кто так или иначе покинул нас с Дином. Нас - потому что Дин не может быть мертвым. Кажется, эту стадию называют "Отрицание"?..
Но я знаю, что Дин жив. Помню, когда нас сбил грузовик - как давно это было! - Дин был при смерти, но держался за жизнь настолько крепко, что сновал по больнице призраком. И был жив. Какая в сущности разница как или кем? Я любил его даже демоном.
Боже, я любил его больше своей жизни.
...Джо и Эллен ушли рано - слишком рано. Если бы тогда мы знали, что вся эта затея с Кольтом не более, чем пустой звук для Люцифера, они могли бы быть живы. Как и Эш. Памела. Бобби, черт, старик, нам тебя не хватает. Вот именно сейчас - больше всего. Знаю, ты бы похлопал меня по плечу, обозвал балбесом и выкинул на улицу в одних трусах "чтобы мозги проветрились". А потом мы бы вместе нашли способ, как вернуть Дина. Кевин, бедняга Кевин, мы оба виноваты в твоей смерти. Я - что не смог довести Испытания до конца, Дин - что остановил меня и вселил чокнутого ангела... Где-то еще есть Кас, но от него вести настолько редкие, что иногда я боюсь, что он тоже оставил нас. А мы так и не узнаем.
Слышишь, Дин? Твоя связь с ним должна быть крепка даже сейчас, где бы ты ни был, в Чистилище или Аду, на едва восстановленных Небесах или черт знает где еще. Позови его, Дин. К тебе он прилетит быстрее, и может... Может, сверхъестественным пернатым воскрешателям еще не настолько плевать на нас? Может, они хотят вернуть нам должок за долбанный остановленный Апокалипсис? Поверь, они должны расплачиваться с нами за это всю нашу жизнь.
Твоя слишком рано подошла к концу, Дин. Они еще даже половины не выплатили.
- Привет, Дин, - говорю я на шестой день, открывая дверь в его комнату, и мой голос неожиданно хрипящий, надсадный, словно я не разговаривал целую вечность. - Давно не виделись.
Воздух тяжелый, мертвый, как и сам Дин, он бледный даже в желтом свете лампы, и эта бледность его совершенно не красит. Но у меня все еще стадия отрицания, да? Или я просто ненормальный. Разговаривать с трупом брата - та еще грань нормальности.
И только подходя ближе я замечаю запах, жуткие багровые и синюшные пятна на некогда загорелой коже, слишком яркую полосу губ - почти кроваво-красную, и моментально трезвею.
Что я делаю?
Я храню мертвого Дина - всего лишь тело, Дин не мертв, не может быть мертв, - и жалею себя, вместо того, чтобы нормально похоронить бр... тело. Всего лишь тело. Я уже делал так когда-то и пусть прошло много времени, произошло слишком много всего, я все еще в состоянии по-человечески упокоить тело.
Но не Дина.


Наверное, стоило бы сказать, что я отчаянно сдерживал слезы, но похоронил его, с достоинством и почестями, как лучшего охотника в мире. Лучшего брата в мире. Лучшего.
Но я не помню, как копал яму. Я ничего не помню, потому что вылил в себя полбутылки какой-то крепкой дряни, прежде чем смог не дрожащими руками взять лопату. И пусть меня шатало, пусть я рыдал, как чертова баба, и пока разбрасывал землю, и пока тащил "всего лишь тело", а потом обратно забрасывал эту чертову хренову яму, будь она проклята, с моим братом!, пусть! Меня можно было понять.
Я потерял все.
В этот раз я остался действительно один и, стоит признать, уже достаточно взрослый и кое-что осознавший, чтобы понимать, что второй раз с очередной "Амелией с собакой" мне не повезет. Единственное, что могло вытащить меня из той задницы, куда я себя загнал, это Дин, но вот незадача - я похоронил его тело.
Кажется, я похоронил самого себя, потому что снова начинаю задыхаться.


- Ты не сделаешь этого, Сэм, - сказал бы Дин, если бы был здесь. Но он мертв, а у меня в руках пистолет - серебристый, тяжелый и быстрый. Едва ли я почувствую боль, зато... увижу брата. А если нет - найду его, где бы он ни был. В конце концов, мы оба побывали везде, где только можно, и выбирались живыми, хоть и покалеченными внутри.
- Я тебя найду, Дин, - невесело улыбаюсь я, но пустота уже седьмой день не собирается мне отвечать.

Отредактировано Sam Winchester (2014-11-17 19:05:34)

+3

6

- Ты не сделаешь этого, Сэм, - забываясь, шепчу я несуществующими губами и мои призрачные глаза распахиваются от ужаса - в отличие от меня самого этот ужас вполне реален - когда Сэмми, мой Сэмми, садится на землю у моей могилы и достает пистолет. Чертов ублюдок. Он смотрит на оружие в руке и я узнаю выражение его лица. Он устал. Он больше не боится, хочет только чтобы его мучения прекратились. Когда Сэм на целую вечность угодил с Люцифером и Михаилом в Клетку, сколько раз я видел в зеркале вот такой же взгляд?

Ты был умнее, сучок, ты взял с меня обещание. Поймал меня в ловушку той самой ненормальной любви, что и готова была свести в могилу вслед за тобой. Эта любовь делала невыносимым существование без тебя, но она же не позволяла нарушить данное тебе слово. Жаль, я не такой умник, как ты. Да и подготовиться не успел.

Да господи боже мой, это же Сэм! Сэм не должен убивать себя, не может. Сэм не такой. Он слишком самостоятельный, независимый и сильный, он и без моих уговоров найдет для чего выжить и жить. Мой брат, который способен видеть свет даже тогда, когда никто вокруг не верит в него, не опустит руки так просто. Он знает, боль со временем утихнет, и после самой темной ночи наступит новый день.

Ебаный новый день, слышишь, Сэм? Дай же ему шанс. Ты же все сделал правильно. Перестал пить, занялся похоронами. Я думал, ты готов и готовился тоже. Было страшно оставлять тебя одного, и где-то внутри - я бы сказал "в душе", но от меня всего и осталось, что душа - трепыхнулось затертое и забытое, рванулось, потянуло к тебе: мое, не отдам, не уйду. Ясправился. Впервые я готов был уйти навсегда, уступить тебя какой-то Джессике-Амелии. Почему ты не пошел до конца?

Я должен был догадаться, что что-то идет не так, когда через неделю ему не стало лучше. Он был единственной причиной моего пребывания в этом мире, я проводил рядом сутки напролет, и каждое утро видел, как в его глаза, красные и опухшие от слез и выпитого бухла, вместе со светом дня вливается отчаяние, когда после успокоительного, счастливого беспамятства, возвращается память. Раны не затягивались.
Я мог бы понять, что что-то не так в тот момент, когда вместо погребального костра Сэм начал готовить яму. Но я был так обнадежен тем, что он наконец-то решил избавиться от тела, что посчитал способ незначительным.
Я понял, насколько все плохо только сейчас, когда мой брат достал из кармана кольт.

Нет, Сэм.

Даже пистолет взял мой, тот, что достался от отца. Пророс мной так же, как я - им. Кто бы мог подумать, что я не буду этому рад. Мой Сэмми наконец-то не видит жизни без меня, а я не счастлив. Осторожнее с желаниями, так говорят. Они могут сбыться.
Сэм взвешивает пистолет в руке, и сжимает рукоять. Оружие ложится в руку идеально - за это я его и любил - и я вижу, как брат делает глубокий вдох, будто перед погружением в воду. Или выстрелом в голову.

Нет.

В этот момент мое присутствие здесь обретает смысл. Больно видеть страдающего брата, дико наблюдать свое неестественно бледное лицо в трупных пятнах, страшно стать озверевшим призраком, но сейчас все это херня.

Я не дам тебе умереть, братишка.

Размахиваюсь, бью в предплечье. Знаю, что попаду, знаю, что смогу. Я здесь для того, чтобы спасти его, а не смотреть, как он умирает. Попадаю: пистолет вылетает из руки, падает далеко - не дотянуться. Хорошо. Живым не ударил бы лучше. Смотрю на Сэма - в глазах удивление, но с лица еще не полностью сползла проклятая обреченность. Значит, надо добавить - хук справа, так чтоб голова мотнулась. Давай, Сэм, очнись. К чертям эту безжизненную маску!
- Не смей, - произношу я, хоть знаю: он не может слышать. - Даже не думай.

Отредактировано Dean Winchester (2014-11-18 13:12:21)

+3

7

Удар выходит совсем уж неожиданным и словно из ниоткуда. Просто толчок в руку, я успеваю заметить, как пистолет короткой сверкающей дугой улетает куда-то вперед, а в следующий момент меня наотмашь бьют по лицу.
Блять.
Я не знаю, что делают в такие моменты. Кричат от страха и непонимания? Бешено озираются по сторонам и крестятся в тщетной попытке (будем откровенны - против призраков это не помогает) защититься и отогнать злого духа? Молятся? С надеждой вскидываются и зовут по имени мертвого брата, даже зная, что шансов очень, очень мало? Что?
Твою мать.
Пистолет далеко, и я отчетливо понимаю, что не достану. Железа под рукой больше нет. Приходится бросаться вперед в надежде, что дух все-таки не злой и я успею дотянуться до оружия, а дальше... Пистолет в моей руке, встаю и оглядываюсь: естественно, никого. Как стрелять в того, кого не видишь? На всякий случай одну обойму я таки разрядил в землю - звуки выстрелов громкие, бьют по ушам, и держать пистолет почему-то непривычно - руки подрагивают, а дыхание сбивается. Зато это приводит меня в чувство и чуть погодя я усиленно тру глаза ладонью, с ужасом глядя на могилу Дина.
Что-то - я не хочу и не могу даже мысленно назвать это Дином, как бы не хотелось в это верить - только что спасло меня от суицида. Или хотя бы попытки. Спасибо, конечно, но что мне остается?
Могила брата, пистолет, пустой бункер. Здравствуй, одиночество. Так и знал, что мне надо было умереть раньше. Надо было закрыть врата Ада и спокойно уйти. Надо было не дать одному старому пернатому уроду закрыть Небеса, другому - отдавать Дину Метку. Еще раньше - присмотреть за Касом и не дать мыслям о могуществе проникнуть в его светлую голову. Кас, Кастиил, дружище, сейчас твоя помощь пришлась бы кстати, но... Лимит воскрешений закончился?
- Отлично, - тупо говорю я вслух, устав болтать с призраками прошлого.


- Отлично, - повторяю я уже дома, переодевшись и немного растеряно сложив руки на груди. Смотрю на стол, подсвеченный мягким спокойным светом, и отгоняю совсем уж непрошеные воспоминания, от которых тоскливо не ноет даже, рвется в груди.
"Ну и какую глупость ты затеял на этот раз, Сэмми?"
Дин наверняка бы так спросил, нагло рассевшись на стуле и закинув ноги на стол - еще лучше, если я его недавно вытер перед этим.
- Отлично. Давай, я поверю, что это ты. Если это не ты - лучше скажи сразу, потому что надеяться как-то... - не договариваю, тяжело выдыхаю и подхожу ближе. На столешнице - набор "Поговори с духом", досочка с буквами, указатель - все, как надо. - Поговорим? И лучше бы тебе согласиться, кем бы ты ни был... Дин.
Надеюсь, я не схожу с ума. И не сойду.

Отредактировано Sam Winchester (2015-02-22 14:16:58)

+2

8

Dean

Так, только сеанса спиритизма нам не хватало. Я бессильно наблюдаю, как Сэм раскладывает на столе доску, устанавливает указатель. Нет, нет, не нужно этого! Я не буду с тобой говорить, придурок, я хочу спокойно уйти. Отпусти меня – и живи дальше.
Я не отзовусь. Брат зовет меня, всматривается в воздух по другую сторону стола с этим ужасным щенячьим взглядом, от которого у меня щемит сердце, и, видимо по привычке поднимает глаза именно так, что смотрит прямо мне в лицо. В мое несуществующее лицо, которого не может видеть. Я стою совсем рядом, смотрю на него снизу вверх и не знаю, чего мне хочется больше, обнять или отвесить подзатыльник, наверное, главное – коснуться. А этого-то я и не могу.
Сэм не сдается. «Дин, Дин, Дин», я уже устал это слышать. Неужели не понимаешь, братишка, я не могу ответить! Я не могу снова дать тебе надежду, не могу оставить ее и себе, слишком она заразительна, когда светится в твоих глазах. Начну, сдамся, позволю себе один разговор – и уже не смогу уйти. А что нас ждет тогда? Что нам светит? Тебе – максимум месяц бок о бок с медленно свирепеющим призраком? Мне – четыре недели отчаянных попыток сдержать захватывающие меня гнев и ярость? Ревность? Боль утраты, переплавляющуюся в отчаяние и желание отомстить всему миру за то, что у меня отняли? Нет, нет, Сэм. Прости.

Sam

Я не хочу признаваться самому себе, но теряю надежду уже на пятой безответной просьбе появиться. Если допустить - только допустить! - мысль, что это все-таки Дин спас меня от пули в висок и теперь молчит... что же, это в его стиле - надавать тумаков, огрызнуться, что я великовозрастный придурок и увиливать от любых разговоров. Все наши разговоры начинались с фраз:
- Ты хочешь поговорить об этом?
- В другой раз.
И так до тех пор, пока мы оба не дойдем до ручки и не натворим глупостей. И если лет пять назад это еще могло быть нормальным, то сейчас...
- Дин, - говорю я почти умоляюще, - ты не можешь вот так меня игнорировать. Черт возьми, нам уже под сорок, мы можем хоть раз поговорить друг с другом, как взрослые люди?
Доска в моих руках мелко подрагивает, и я пытаюсь успокоиться, глубоко вдыхая и слепо шаря глазами по комнате. Ну, давай, отзывайся. Я же даже приготовил тебе указатель. Просто поговори со мной.


Dean

Сэм смотрит то на доску, то оглядывается вокруг, и я проклинаю себя, замечая, какое отчаяние плещется в его глазах. Да бог ты мой, сколько это может тянуться? Каждый раз мне кажется, что еще чуть-чуть, и брат сдастся, это написано на его лице: отчаяние и усталость, но он продолжает и продолжает попытки, и в какой-то момент, я осознаю, что уже не просто жду, когда Сэм оставит попытки, но и боюсь этого. Черт, похоже, мне никогда от тебя не отделаться, Сэмми. Я слишком много власти над собой вручил тебе, тогда, при жизни. Теперь, хочу я того или нет, та часть, что привыкла отзываться, где бы я ни был, по привычке тянется на зов. Еще немного, и я действительно начну сопротивляться неизбежному.  «Ты должен прекратить».
И после мучительного колебания, длящегося всего несколько секунд, я накрываю руку Сэма своей и подталкиваю указатель, заставляя скользить по буквам, складывающимся в два слова:

«Живи Сэм».

Sam

Когда деревяшка начинает двигаться, я поначалу верю и не верю одновременно. Моргаю, задерживаю дыхание и, наверное, ущипнул бы себя, если бы не был так напуган возможностью разрушить все к чертям.
Указатель двигается неохотно, медленно, и мне кажется, что даже в этой неохотной неторопливости можно узнать Дина. Кажется, я все же начинаю сходить с ума. Только от надежды. А потом, когда буквы складываются в "Живи Сэм", сомнений не остается. Меня накрывает облегчением, я даже устало улыбаюсь и прикрываю глаза, просто чтобы осознать, что это - Дин, и он рядом, не бросил, не ушел дальше. И, скорее всего, именно я держу его здесь. Значит, мы все еще исправим. Мы слишком мало жили.
- Мы слишком мало жили, Дин, - говорю я вслух, чуть качая головой. - Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил? Закончить все вот так?


Dean

Хочу ли я уйти? Нет. Хочу ли я, чтобы ты меня отпустил? Хочу. Но не заставляй меня повторять это снова и снова, с каждым разом, мне все сложнее сохранять чертово хладнокровие. И все сильнее хочется стать обычным человеком, не знающим рисков, не подозревающим о последствиях. Молиться, выпрашивая себе еще несколько лет, несколько месяцев - да хоть часов! - в земной жизни рядом с тем, кто мне так нужен и кому так нужен я. Но я понимаю, что это всего лишь слабость; пути назад нет, мы должны смириться, а один из нас должен пережить. Мое тело похоронено там, в лесу за бункером, меня не вернуть. Мне не вернуться.
Господи, Сэм, как больно видеть тебя таким.
Я молчу. Потому что знаю: если начну разговор – сдамся, и никуда не уйду. Ему придется сжечь мои кости.
Ты готов к этому, Сэмми? Я нет.

Sam

Я жду ответа с тем самым упорством, с каким когда-то искал способы вытащить Дина из Ада. Даже ситуации идентичны - только брат теперь в шатком потустороннем мире между Раем и Адом, и держу его только я. Кажется, указатель под моим взглядом едва ли не плавится, но я продолжаю смотреть и ждать. Давай, ответь мне. Хоть что-нибудь. Мне важно знать, что ты здесь, важно знать, что не я один цепляюсь за то, что есть между нами. Что ты меня не бросил, несмотря ни на что.
Но когда все остается так же, как и было, когда деревяшка не сдвигается ни на миллиметр, предательская мысль начинает подбираться к сердцу. Я не хочу верить в то, что так упрямо лезет наружу, не могу. Он не мог так со мной поступить.
- Дин? - все же зову я. - Ты еще здесь?
Спустя пятнадцать минут так ничего и не происходит. Я могу сидеть и ждать вечность, но все предельно ясно и так: Дин снова закрывается и уходит от разговора.
- Дин!
Бесполезно. Отчаяние подступает к горлу, но я держусь и зову еще один раз.
- Дин, пожалуйста. Я не смогу тащить это в одиночку. Пожалуйста.


Dean
Да будь оно проклято все!
Я давно понимаю, почему кульминацией хэппи-энда является фраза «жили долго и умерли в один день». Жаль, что такое возможно лишь в сказках. Кто-то из нас все равно должен был пережить другого. На то, чтобы сговориться и одновременно пустить пулю в висок, мы не смогли бы решиться. Не потому что трусы, нет, просто слишком уж ценили каждую минуту вместе: счастье, за которое заплатили так дорого. Мы должны были прожить каждый день из отведенных нам. А теперь Сэм в отчаянии, и разве на его месте, я не проклинал бы придурка, который любой ценой решил меня освободить? А Сэм на моем месте ни за что не отозвался бы. Пора мне становиться решительным и сильным как он.
Только вот я не Сэм. И от напряжения, которое я пытаюсь сдерживать, звенит воздух и мелко подрагивает под пальцами брата вырезанный из кости указатель.

Sam

Я знаю, что нечестно поступаю - давлю на Диновы чувства, вынуждаю его ответить, но или так, или мне придется действительно пустить себе пулю в лоб. Прошло то время, когда я был готов заменить его кем-то - сейчас это отзывается в груди тупой болью и непониманием. У меня нет никого, лучше  Дина, и если он правда думает, что я отпущу его, оставаясь гнить здесь один - он очень плохо меня знает.
Эти мысли я вбиваю в себя, сцепив зубы и наблюдая за подрагивающей доской, и не разрешаю себе думать, что если вдруг что... если он попросит... мне придется жить ради него. Как он жил ради меня. Но это будет уже потом, когда у меня просто не останется другого выхода. А пока - у меня есть надежда, что даже оттуда мы сможем его вытащить, в конце концов, даже Ад и Чистилище не сломали нас. И, кстати, насчет Ада...
- Дин, я не сдамся, пока не найду способ вытащить тебя оттуда. Будешь ты мне помогать или нет, снова закроешься и будешь молчать - твое решение. Я тебя не брошу, ясно?
В груди зреет уверенность, что это правильное решение. Сражаться до конца - мы же Винчестеры.


Dean

У меня полно времени до того, как я окончательно сойду с ума и начну разносить то, что когда-то было нашим домом, но у Сэма его нет, и я понимаю это, когда замечаю, что он провел над доской почти всю ночь. Ему нужно поесть. И лечь спать, я уже и не помню, когда он последний раз закрывал глаза дольше, чем на десять минут.
Но на лице Сэма по-прежнему написана решимость, и я не хочу проверять, надолго ли его хватит. Если ему снова придет мысль о суициде, мне может и не хватить сил его остановить. И что тогда? Бежать за ним с гребаной доской, чтобы он посмотрел, как я умоляю его остановиться? А если у меня и на это не хватит сил?
Я вдруг с ужасом осознаю, что это может оказаться реальным. Что он выстрелит в себя, а я даже сказать «Постой!» не смогу. И это отрезвляет и заставляет смотреть на ситуацию иначе. Я должен ему ответить сейчас. Сказать, чтобы даже не думал умирать. Пусть живет ради нас обоих… И нет, я не сделаю это своим последним желанием. Решение должно быть общим. Указатель вздрагивает и ползет по доске. Мне так много хочется ему сказать. «Я люблю тебя, Сэм». «Будь счастлив, братишка». «Не забывай меня». «Забудь меня и живи дальше». Но я должен говорить по существу.

«Пожри и выспись, Сэм. Или я не буду с тобой говорить».

+1

9

Когда деревяшка вздрагивает и ползет по доске, складываясь в слова - голос Дина в моей голове произносит их с непередаваемой, исключительно его интонацией, - я не выдерживаю и фыркаю, расплываясь в усталой, но облегченной и глупой улыбке. Меня раздирает противоречивыми ощущениями, я счастлив и в то же время жутко вымотан. Мне хочется вскочить на ноги и броситься искать книги, рыть интернет и поклоняться кому-угодно, лишь бы найти способ вытащить брата, но с трудом удается просто сложить доску дрожащими руками и с силой протереть лицо. Да, пожалуй, Дин прав - мне нужно выспаться и набраться сил. Самое главное уже сделано - Дин не будет мне мешать или пытаться уйти. Это - правильно.
С этими мыслями я сам не замечаю, как проваливаюсь в глубокий и впервые за несколько дней спокойный сон.

Библиотека Просвещенных огромна даже по меркам университетских библиотек. Сколько же поколений потребовалось, чтобы достать эти уникальные экземпляры и поистине редкие книги? Я нахожу здесь много оригиналов на устаревших и практически мертвых языках, просматриваю все, что может хоть отдаленно иметь отношение к смерти и обрядам воскрешения. Дин не в Аду и не в Раю, ровно посередине, но смерти это не отменяет. Душе нужна оболочка, а значит - нужно ее оживить. И Дин вернется. Собственно, только это меня и поддерживает, когда я чихаю от книжной пыли и устало тру покрасневшие глаза. Выводы неутешительные. Если бы здесь был Кас...
К концу первого дня после нашего разговора я смог перебрать только половину из найденного и все равно ничего. Некоторые книги пришлось отложить в сторону - я смог прочитать только название на корешках, а вот наполнение, чаще всего написанное от руки, читать практически невозможно. Многие языки я не знаю и не уверен, что пойму диалекты африканских племен, на которых написаны другие. Остается только гадать, какие чудовища и нечисть обитали там. Львы-оборотни? Обезумевшие шаманы вуду? Вендиго по-африкански?
- Дин, - говорю я в пустоту перед собой, - надеюсь, ты здесь. Если тебя утешит, то я поел и выспался, но ты, наверное, это и сам видел. Кхм. Как видишь, пока ничего, но... Это только половина. А время у нас еще есть. Мы тебя вытащим.
Наверное, это глупо, но чем больше я успокаиваю Дина, тем больше успокаиваюсь сам. Если, конечно, брат еще рядом и я действительно с ним разговариваю. Но доставать доску я больше не хочу. Не-хо-чу.

Все становится хуже на следующий день. Все источники наперебой предлагают мне вернуть умерших близких из Ада, обмануть Аида, просто встать и молиться до посинения, другие - обменять свою душу на Динову. Но что-то я не уверен, что он будет в восторге от этой идеи, даже если не сможет мне помешать. Нет, мы это уже проходили и не раз, и новых жертв и новых поисков "Как вытащить младшего брата из Ада?" не хотим мы оба. Даже учитывая то, что после кропотливого сидения над книгами я действительно знаю тысячу и один способ спасения из Преисподней и смогу посоперничать в этом с Шехерезадой.
Говорить с самим собой все еще странно и неловко, но с другой стороны, тут меня точно не обвинят в сумасшествии, только я сам. Но я видел слова на доске, чувствовал (хочу верить, что чувствовал) Дина, он спас меня от самоубийства. Честно говоря, теперь все то - подумать только, всего лишь пару дней прошло, - кажется мне странным сюрреалистичным сном. И сейчас я более чем уверен, что не выстрелил бы. Но в тот момент... не знаю, как все обернулось, если бы не Дин, который чудом остался со мной. Моя задача как младшего брата, как настоящего Винчестера, предельно проста.
- Дин! - неуверенно зову я, все-таки раскладывая перед собой доску с выжженными буквами. - Ты здесь? Я подумал, что было бы неплохо устроить мозговой штурм. Я нашел зацепки, но это все... вытащить из Ада, даже из Рая можно - но это больше к демонам. Древние мифы - Орфей и Эвридика, но, надеюсь, нам это не понадобится, - я даже чуть смеюсь и переворачиваю исписанный заметками лист тетради. - Множество свидетельств воскрешения мертвых святыми - в христианстве, в исламе, но этим заметкам больше тысячи лет! Даже если они правда существовали, никого из них уже не осталось, а сегодняшние святые доверия не внушают. Помнишь тот раз в Небраске? Рой Ле Гранж, тебя током ударило, а я... Не думаю, что ангел смерти снова поменяет тебя с кем-то местами, - это должно звучать как шутка, но почему-то получается так себе. Я уже не задумываюсь над тем, смогу ли пожертвовать кем-то ради брата, потому что знаю ответ. - Что скажешь, Дин? Какие-то идеи? - я вздыхаю и снова пробегаюсь глазами по строчкам в тетради. - Расскажешь... каково это?
В глубине души меня терзает желание увидеть его снова, но он пока предпочитает прятаться или просто не может. Неужели еще не набрался сил? Призрак Бобби в свое время умел даже разговаривать с нами - если у нас с собой была фляжка, - но вот он я, якорь Дина Винчестера. Так когда же?..

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC