Crossover: The World Is Not Enough

Объявление

Our heads:

Contests:

  • Дорогие игроки, в скором времени мы переезжаем. По всем вопросам в лс АМС или асю. =)
  • Конкурс для постописцев и любителей призов! Успей записаться в команду! 100 заданий
  • Стали известны имена авторов и победитель! Ждем следующий заход. Our Muse Is Music vol.4

We need you:

News:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover: The World Is Not Enough » - обитель зла » Last face. New chance.


Last face. New chance.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Last face. New chance.

http://s8.uploads.ru/jUwhS.gif

Место действия: Одна из квартир Питера, а там уж видно будет.
Время: лето сего года. Спустя некоторое количество времени после побега.

Фандом: Тeen wolf
Участники: Peter Hale, Nogitsune

Описание: Не зря Хейл обзавёлся парочкой квартир в городе, где никто не станет его искать хотя бы потому, что не знает о местоположении оных. Такой ход позволяет выгадать сколько угодно времени, чтобы привести себя в порядок, а заодно и Лиса, чтобы его лицо не напоминало каждый раз о былом заточении. Да и неплохо было бы заполучить звёздный шар, теперь уже наверняка.

+2

2

Ночью город спокоен. Спит, словно огромный зверь, решивший прикорнуть в окружении лесов, и жители его вместе с ним видят уже десятый сон. Автомобиль, принадлежащий Кристиану, мчится по полотну дороги гладко, словно плывёт, и путь он держит к центру, где возвышаются многоэтажные здания, так похожие одно на другое. То и дело по встречной полосе проносятся молчаливые автомобили, на мгновение ослепляя светом фар, но ни одной патрульной машины Питер, который сейчас и был за рулём, так и не увидел. Это не могло не радовать: вскоре его наверняка хватятся, может быть даже будут искать, и шериф сможет подключить некоторых из своих людей, как и всегда ничего им не объясняя, ведь такая правда им не по зубам. Скорее всего снимет записи с камер видеонаблюдения Эйкена, определит личность сопровождавшего и, не отыскав того в его квартире, а также свидетелей, видевших его в течение последних суток, даст наводку. Обычно человека в Бейкон Хиллс начинали искать по его автомобилю, и тактика вряд ли изменится. Особенно если камеры на стоянке психбольницы зафиксировали, как сбежавший оборотень и его сообщник садились в чёрный хэтчбек и покидали территорию Дома. На этот случай у Питера уже был заготовлен план, способный сбить со следа любых преследователей - уж что-что, а путь к отступлению он находить умел.
Ещё на подходе к центру Бейкон Хиллс им пришлось остановиться, чтобы воспользоваться банковским терминалом в какой-то из круглосуточных забегаловок. Так как Лис, уютно устроившийся в новом теле, имел доступ к его памяти, то и пин кредитной карты знал наверняка. Обналичивать счёт полностью было незачем - слишком уж подозрительно, если решат пробить по базе, - но немного деньжат им бы пригодилось для дальнейших действий. Ибо следующая остановка была уже возле местного отеля. Нет, арендовывать номер на ночь никто не собирался, но вот пересесть в такси, которых здесь собиралось достаточное количество - лучший вариант. Где-то на этом месте их след будет потерян, когда кроме брошенного автомобиля никто не сможет ничего найти.
Расплатившись с таксистом и не доехав до нужного дома всего пару кварталов, они вышли из машины и дальше пошли пешком. Меры предосторожности, возможно лишние, возможно нет. Но последнее, чего хотелось бы Питеру, это обнаружения одного из убежищ, о котором не знали даже члены его семейства.
Это была квартира на верхнем этаже одного из домов. Пропустив Ногицуне вперед, мужчина запер дверь и прошёл следом. Помещение представляло собой квартиру в стиле лофт, просторную, с большими окнами и стенами из кирпича. Даже с выключенным светом здесь было достаточно светло, и лунный свет служил замену холодному, электрическому.
- Мы здесь ненадолго, но можешь пока осмотреться. И, кстати... Смени эту проклятую внешность. Этот облик больше не пригодится. Ты ведь можешь это сделать?
И это был первый прямой приказ. На деле причин было несколько, а главной - совсем не та, что если Кристиана будут искать, то найдутся и те, кто его видел. Главной причиной были воспоминания, который всякий раз при взгляде на это лицо возвращались в стены психиатрической лечебницы. В ту тёмную её часть, где приходилось томиться волку. Даже сейчас черты, обрисованные лунным светом и чернотой теней, напоминали о тьме коридора, из которой появлялся этот странный парень. Или о тех днях, когда он ещё не вышел из контакт и с завистливым блеском в глазах заглядывался на когти оборотня. Или моментах, когда он заходил в камеру вместе с парой крепких мужчин, чтобы вколоть транквилизаторы, ослабляющие Хейла до невообразимой тяжести в теле. Это было слишком унизительно, и Питер жаждал избавиться о малейшем воспоминании о том, что осталось в прошлом. А лисий тяжёлый взгляд только усиливал это желание.

+2

3

Маловато у парнишки было душевных терзаний, однако для мелкой иллюзии даже этой толики вполне хватило, хотя дух после этого и чувствовал себя более чем выжатым. Камеры наблюдения, кстати, не могли запечатлеть все так, как можно было бы предположить. Да, они не могли показать все так, как было на самом деле: что двое мужчин, один из которых числился работником дома Эйкена, а второй был никем иным, как заключенным из камеры интенсивного наблюдения и строгого содержания, просто проходят по лабиринту безлюдных коридоров и спокойно выходят из здания через служебный вход. На записи же это выглядело так, словно в стенах этого приюта для умалишенных завелся полтергейст. Видеозаписи четко покажут, как всё было, но только до того самого момента, как в пределах видимости появится Кристиан. Дальше будут одни сплошные помехи, но опытные люди с легкостью предположат то, что помехи вызваны искусственно, и сделано это с понятной всем целью, раз в камере отсутствует вервольф, который не просто так числится как особо опасный и нестабильный.
За руль Ногицуне и не стремился. Он вообще мало чего знал о чудо-технике нынешнего века, исключая те обрывки знаний, таящиеся в былых оболочках. Честно признаться, он и не мог вспомнить, когда был настолько подавлен, и уж тем более не припомнит, чтобы хоть раз оказывался под чужим контролем. И это, мягко сказать, вводило его в некий транс.
Далее все было... странно? Лис ответил на вопрос Питера, называя несколько цифр, которые выудил из памяти своего носителя. Это сводило с ума, злило буквально до зубного скрежета. Ощущение нелепой беспомощности давило незримой тяжестью. На мгновение духу захотелось вернуться в мир живых, но нет, вовсе не так, как сейчас, а настоящим - оборотнем, живым Ногицуне... Тогда бы он непременно избавился от этого чертового зарвавшегося волка. Перегрызть глотку - о-о-о, это сейчас было его заветным желанием под номером один.
Нужно вернуть её... Нужно вернуть себе святыню. Лисы, - любые лисы, будь то духи-кицуне или ногицуне, или же просто живые оборотни-лисицы, - они не служат волкам. Да-а-а, тётка Ношико от того и берегла своего драгоценного лисенка. Волки и лисы друг другу не товарищи. С этой эпохой явно что-то не так.
Далее лис делал все так, как говорил Хейл. Конечно, он не приказывал, что явно успокаивало духа, однако он все равно заметил, что идти поперек не может. Вот она, слабая сторона древнего духа.
Когда ты попадаешь в мир духов, у тебя есть определенные правила, которые ты обязан выполнять, иначе твое существо растворяется в небытии. Чем старше становится дух, тем сильнее. Духи-лисицы отличаются от живых кицуне. Однако у них есть нечто общее. Этим общим являются их так называемые хвосты. Чем могущественнее и старше лиса, тем больше у нее хвостов, но не в буквальном смысле, как это встречается в текстах сказок и легенд. Хвосты - это сила, и хранилища для этой самой силы бывают разные. Вот почему для ногицуне так важна его сфера, "звёздный шар". Это его девять хвостов, это его сила и мудрость, и до настоящего дня темный дух и подумать не мог, что это еще и его ошейник.
Из раздумий вытолкнул хрипловатый голос Питера с легкими нотками ехидства. Кажется, это существо должно было быть лисицей, а не волком, но, кажется, ногицуне об этом уже думал.
Пройдя в просторное помещение, дух осмотрелся. Не то чтобы его интересовала обстановка. Просто он все еще не понимал, почему делает это - следует за волком.
Ну ладно, волк, давай поиграем по твоим правилам.
- Мы здесь ненадолго, но можешь пока осмотреться. И, кстати... Смени эту проклятую внешность. Этот облик больше не пригодится. Ты ведь можешь это сделать?
Приказ? Глаза мгновенно затопила чернота, и по помещению громом прокатилось яростное рычание, разливаясь многотональным эхом. Кристиан, а точнее то, что было в нем, впилось ядовитым взглядом в силуэт оборотня, желая отравить всё его существо одним лишь взором, однако дух промолчал. Медленно подойдя к Питеру, ногицуне не выпускал его из
черного, вязкого плена своих демонических глаз, а потом просто моргнул, прищуривая карие глаза и отступая на несколько шагов.
- Только те облики, которые были на сто процентов моими. Это был последний.
Кривая улыбка перечеркнула спокойное лицо, но теперь уже подростка.
- Что с тобой, волк? Астма?
Холодная и пропитанная ядом усмешка тронула губы.

Отредактировано Nogitsune (2015-04-03 20:51:54)

+2

4

Питер переступил границу дозволенного, и первый приказ, прозвучавший прямо и беспрекословно, показался Лису размашистым ударом кнута, судя по тому, как он ощетинился и взвился, лишь заслышав его. Дух чувствовал эту разницу между приказом и просьбой едва ли не на физическом уровне, и сейчас он даже не смог сдержаться, издал громкий, многоголосый рык, который прозвучал, казалось, не только в стенах этого помещения, но и в самом сознании оборотня. Оглушительно, мощно, и невольно захотелось ответить тем же - инстинкты зверя требовали демонстрации собственной силы, но человеческий разум сдерживал, поясняя терпеливо, что это было бы глупо. Ногицуне ощутимо сильнее, а грызня между союзниками недопустима. Волк отступает, всё ещё приподнимая верхнюю губу и обнажая клыки, но лицо Хейла при этом остаётся непроницаемо: контроль сейчас важен, и Питер весь во внимании, хоть глаза и замерцали в полутьме синими искрами. Ведь то, как Ногицуне воспринимает приказ - лишь вина его подсознания. Волк блефует, и его власть так же призрачна, как звёздный шар в его руках, но дух не знает об этом, верит, подчиняется. На какой-то миг Хейлу его становится почти жаль, но ставить себя на его место - нет, спасибо. Мужчина борется за результат, и знает наверняка, что потом всё станет проще для них обоих. А пока придется потерпеть. Он спокойно окунается в чёрную бездну этих демонических глаз.
Лис опасен. Его движения неторопливы, бесшумны, и взгляд... В нём плещется чёрное, ядовитое марево, но он гипнотизирует своей противоестественностью, как и сама сущность духа. 
Он подходит предельно близко, от него веет напряжением, злобой и обволакивающей тьмой, но это недостаточное условие, чтобы прервать зрительный контакт. Питер Хейл - не подросток, у которого от вида зла во плоти задрожали бы колени. Его плечи так же расправлены, взгляд спокоен и полон уверенности, хоть насмешки в нём и стало на порядок меньше. Не тот момент, чтобы провоцировать. Оборотень осторожен, но не напуган.
- Только те облики, которые были на сто процентов моими. Это был последний.
Где-то на середине фразы чуткий слух улавливает искажение голоса. Когда дух моргает, зрительный контакт оказывается на мгновение прерван, но этого хватает, чтобы заметить усмешку на чужих губах, уже не принадлежащих Кристиану, но слишком знакомых. Ногицуне сделал шаг назад, теперь представая во всей своей красе, и, чёрт побери, оборотня даже передернуло. Если это была издёвка, то она удалась на славу. Хейл даже кашлянул, ибо в горле запершило, а воздух показался слишком сухим, чтобы можно было продохнуть. Ведь теперь перед ним стоял Стилински! Стоял и ухмылялся, ядовито и дерзко, словно знал, что успел прочувствовать мужчина и какие мысли вспыхнули фейерверком в его голове.
- Что с тобой, волк? Астма? - Лис откровенно смеется, но не вслух. Он понимает, что вместо одного напоминания о поражении он подсунул другое, и Питер крепче стиснул зубы, отвечая подростку напротив таким же уничтожающим взглядом, каким тот одаривал его минутой ранее. Стайлз никогда не усмехался так холодно и надменно, но не мог не раздражать: он появлялся везде и всюду, не раз подпортив планы оборотня; фонтанировал идеями и составлял эффективные стратегии, а заодно служил эдаким талисманом команды спасителей Бейкон Хиллс в лице МакКолла и его друзей... А еще Малия была на его стороне, посвятив ему то человеческое, что в ней возродилось после возвращения в ряды двуногих. Если у Питера и не было причин его ненавидеть, то испытывать раздражение - вполне.
- Я удивлён, - произнёс мужчина на выдохе, справляясь с желанием прорычать нечто более нецензурное, что было не в его стиле, - что этот парень так запал тебе в душу. Серьезно, Лис?
Теперь уже приблизился он сам, изучая взглядом и без того знакомые черты, неспешно огибая его сбоку и обходя вокруг. В прошлый раз ему незачем было всматриваться, пока дух находился в теле Стилински, но теперь его это заинтересовало - это было превращение, а может и иллюзия, но то, насколько реалистичной она была, впечатляло. Копия была идеальной. Питер был уверен, что не ошибся Ногицуне и в расположении родинок, и в узорах на подушечках пальцев, за какие-то доли секунды превращая тело абсолютно другого человека в то, что смог запомнить из прошлого опыта. А если всё так, то игра окажется еще интереснее - мужчина не сомневался, что сам поучаствует в ней. Хотя бы потому, что дух не позволит действовать быстро, не растягивая удовольствие.
- Идеально, - волк знал, что капля лести может успокоить даже цунами возмущения, поэтому озвучил собственные мысли. - Если они так и не поймут, что ты на свободе, то на этом можно будет сыграть снова. Но ты наверняка успел об этом подумать, если только злорадное ликование тебе не помешало.
Ухмылка уже беззлобна, и последняя фраза звучит без издевки. Просто для того, чтобы Лис знал - Хейл видит, что здесь имеет место маленькая месть, и реакцией дух остался доволен. А сейчас оборотень подошел к нему со спины, наклоняясь к плечу, с которого сползла форма Леманна из-за разницы в размерах, и потянул носом. Интересно было, чей запах остался непосредственно на коже новой оболочки - Кристиана, Стайлза или вообще нейтральный, никому не принадлежащий. А после, удовлетворенно кивнув, отстранился и поманил Ногицуне за собой, на этот раз без приказов. В любом случае, духу стоило помнить, чья это территория.
- Пойдем, подберем тебе другую одежду.

+2

5

Читая эмоции оборотня, лис улыбался все шире, и улыбка эта была пропитана ядом. Он даже не мог предположить, насколько яркими они могут быть у этого существа, который на целую половину был мертв.
- Я удивлён, что этот парень так запал тебе в душу. Серьезно, Лис?
Тихая усмешка и действие, такое знакомое волку. Кончик языка быстро скользит по нижней губе. Нет, не для того, чтобы позлить оборотня. Скорее подарок специально для Питера, рефлекс, выуженный из задворок сознания. Так острее, так ярче...
- Скажем так, у меня к этому мальчишке есть особое отношение.
Так дух и стоял - неподвижно, даже голову не повернув, чтобы следить за движениями Хейла. Это было бы лишним, ведь он итак прекрасно видел все, и чувствовал еще больше, чем мог бы уловить взгляд. На самом деле, лис сейчас был безумно ослаблен, а вот волка он ощущал просто потому, что все эмоции после дома Эйкена в нем были еще живы, еще свежи, и ногицуне тянулся к ним, хотел их. Поэтому он даже не дрогнул, когда волк подошел со спины, оказавшись непозволительно близко. Ровно так же, как оборотень вдыхал его запах, наслаждаясь и удовлетворяя свое любопытство, так же и лис впитывал энергию Питера буквально собственной спиной.
Кажется, Хейл о чем-то говорил с ним, но ногицуне этого не слышал. Жажда была просто оглушительной. Словно наркотик, и совсем близко была долгожданная спасительная доза.
Когда Питер поманил его в другую комнату, он пошел следом. Пошел так наивно, так доверчиво и слепо. Так можно было подумать, наблюдая за происходящим со стороны, Так наверняка подумал и сам волк. Однако, кто из них двоих являлся жертвой, а кто - хищником, наступающим, чтобы взять свое - еще спорный вопрос.
Тонкие пальцы скользнули по маленьким пуговицам форменной рубашки, ловко выталкивая их из точно таких же маленьких петелек. Скинув рубашку со своих плеч, дух плавно перешел на жесткий, кожаный ремень. Все это действие происходило в движении неторопливом и плавном. Лису чужда была спешка. По пути в комнату, куда ушел оборотень, на полу остались лежать рубашка, ботинки, ремень и штаны. Остались на своем законном месте только носки и нижнее белье, к тому моменту, как лис дошел до нужной комнаты, в которой Хейл уже стоял у комода и явно ждал его. Правда, по удивленно вскинутым бровям было видно, что ждал он его совсем не в таком виде.
Нельзя так поступать с теми, кто управляет тобой. С теми, у кого в руках твоя святыня, но соблазн так велик, а темным духам вообще верить нужно с осторожностью.
Чересчур темные глаза смотрели в голубую сталь волчьих глаз. Ногицуне медленно, но стремительно приближался к оборотню, к своему хозяину, к своей жертве, к своей пище...
Холодные руки оплели широкую, сильную шею Питера, а лис, не разрывая зрительного контакта, без позволения впился в приоткрытые губы оборотня, вытягивая из того боль, страх, ненависть, безумие, жажду мести, ненависть к слабости, заставляя его вспомнить все, что произошло с ним на его две жизни, вынуждая все это переживать заново. Все эмоции, преобразуясь в чистую энергию, черными змеями заструились по венам и артериям на шее волка, перетекая на лицо и через губы перемещаясь на лицо ногицуне, быстро исчезая в его собственных венах. Сзади, на спине, происходило то же самое: черные росчерки собирались в витиеватый узор, и тьма ползла по всем кровеносным сосудам, стремясь к рукам темного духа.
Мысленно лис предположил, что будет с ним в мире духов, если он всё же нарушит правила и убьет своего хозяина...

+2

6

Лис появляется в дверях бледным, тонким силуэтом, очерченным тенями и объятым полутьмой, царящей в комнате. Свет включать всё еще не хочется, и, видимо, не зря - так зрелище не выглядит излишне вульгарно, хоть дух и был практически обнажён, когда переступал порог спальни. Он движется бесшумно и неторопливо, и ухмыляется, когда замечает удивление Хейла. И тот в самом деле удивлён. Ногицуне продолжал эту странную игру, руководствуясь мотивами, которые можно только предполагать. Вариантов было много. Не меньше десятка. Но думать о них мужчина не стал, концентрируясь на тихом и плавном шаге зверя, слишком непредсказуемого и опасного, чтобы можно было расслабиться. Взгляд невольно скользнул по фигуре юноши, обликом которого Лис нещадно пользовался: худощавый, но складный, бледный, как лунный свет, и угловатостей в его фигуре больше, чем плавных черт... Если бы Питер по какому-то наитию представлял Стайлза без одежды, то выглядел бы тот именно так. Но совпадение не было идеальным. В осанке духа сквозила гордость и спокойствие. Никакой суеты. Даже будучи полуобнаженным - будто для древнего создания из иного мира на это не плевать? - Ногицуне держался так, словно сейчас он находится на светском приёме. Так недолго и залюбоваться. Ведь взгляд к себе этот хитрец приковывает.
Ни слова не произнесено. Тишина глуха и непроницаема. Лис всё ближе, и Хейлу уже становится интересно, что задумал он на этот раз. Он всё ещё насторожен, но не успевает отреагировать, когда прохладные руки обвивают шею. И ощущения сравнимы с объятиями анаконды: физически давления почти нет, но удушающая тяжесть сосредоточена на нематериальном уровне. Руки оборотня ложатся на светлые бока, но не с тем,чтобы удержать, а чтобы оттолкнуть - дух чертовски близко, и такой контакт допустить нельзя, что бы за ним не скрывалось, издевка или соблазн. И он смог бы, если бы не прикосновение мягких, но холодных губ и то, что последовало за ним.
Говорят, что самую сильную боль испытывает человек, сгорающий заживо. Когда пламя заключает в свои объятия, ты чувствуешь жар столь сильный, что кажется, будто каждая клеточка твоего тела испытывает сильнейшую агонию. А пламя не молчаливо: оно трещит, ломая балки родного дома, ревёт, завывает так, что невольно подкатывает паника. В лёгкие уже проникает дым, кашель сухой, но каждый вдох - как глоток раскаленной лавы, обжигающий глотку, наполняющий лёгкие, иссушающий изнутри. Любое прикосновение к поврежденной пламенем коже причиняет невыносимые страдания, но куда деться от прикосновений самого воздуха? Смерть стала бы спасением. Смерть, а не кома. И безумие уже проронило своё семя во взрытую болью почву.

Каменные стены источают холод. Каким бы тихим не был шаг, Лис ступил на территорию, на которую ему не стоило заходить даже при всём его величии. Окунаясь в бездну чужой души, он проникал в тьму подобную той, что он вёл за собой. Только эта тьма была чужой. Он проникал вглубь пещеры, удаляясь всё дальше от входа, и чуткий слух совсем скоро смог уловить, как нечто шевельнулось в непроглядном мраке впереди. Его почуяли.

Вторая встреча с ненавистным пламенем уже не так возвышенна. Спасение семьи тут уже не причём. Нет и дыма. Только самодельный коктейль Молотова. Да, больно почти так же, как и в первый раз, и тут перед властью ощущений не способен устоять даже альфа. Но сильнее его чувства, те мысли, что проносятся в голове. Проигрывать мерзко. Проигрывать подросткам - вдвойне. То самое чувство, что вот-вот лишишься силы, которую заполучил по праву, выбивает воздух из лёгких, и рык зверя срывается на крик. Алый росчерк когтями по горлу лишает не только силы, но и половины того, что можно назвать душой, если поддаться сантиментам. С тех пор Хейл наполовину мёртв.

Мелодичный перезвон цепей разносится эхом по просторной пещере, и кажется, что звучит он не спереди, а уже со всех сторон. Не слышно ни дыхания, ни рыка, ни тихих шагов. Только звон. Лису стоит остановиться. Но он этого не делает.
На мгновение перед ним вспыхивают синие искры, но вслед за этим разгораются алым пламенем.
Звук, с которой рвутся массивные путы, похожи на выстрелы. Звенья лопаются от силы рывка.

Ненависть струится по его венам, и напускное спокойствие поддерживать с каждым разом всё сложнее. Те, кто окружают Питера Хейла, даже понятия не имеют, насколько трудно бывает удержать маску издевки и безразличия, когда рядом то и дело мелькают те, из-за кого все планы оборотня идут крахом. Они думают, что делают одолжение, пуская его обратно в свой "круг" мистических обитателей Бейкона, советуясь и изредка подпуская ближе. Схватка с Лисом, потеря огромных капиталов, появление дочери, о которой раньше и не знал - это всё ерунда по сравнению с тем, насколько кости ломит от желания вцепиться в глотку нерадивому альфе, этому щенку, к которому все прислушиваются даже если планы его - воплощение бреда, а моральные принципы сравнимы с теми, что бывают у героинь детских сказок. И когда план уже составлен, а все условия выполнены, всё снова идет не так. Это обрекает волка на пытку, которая длилась целую вечность. И сейчас в памяти всплывает всё.
Абсолютно. Всё.

Волчий рык звучит оглушающе, и последним, что предстаёт взору духа, становится распахнутая пасть с острыми клыками. Зверь метит в горло, и яркий, кроваво-красный блеск его глаз подсказывает, куда бить.

Руки судорожно скользнули по бокам парня, впиваясь кончиками пальцев в чуть теплую кожу. Человеческое начало не отступало, но внутренний волк неумолимо прорывался наружу. И ему это удалось.
Кровь в полутьме могла показаться чёрной как мазут, когда в один миг отросшие когти оставили глубокие борозды на спине лиса, вспарывая плоть, словно нож - масло, а затем беспощадно впились в плечи, глубоко окунаясь в податливую плоть. Клокочущий рык вырвался из глотки, вибрацией из самых лёгких, и Хейл чудом не вцепился клыками в лицо подростка, которое принадлежало сейчас другому. Он мог бы разодрать его губы в клочья, сомкнуть волчьи челюсти, ведь зверь мечтал о том, чтобы искупаться в крови наглеца. Она наверняка горячее, чем его оболочка. Но вместо этого он буквально оторвал парня от себя, сияя ледяной синевой глаз, и отшвырнул от себя не глядя.
Запах ударяет в нос. Он теплится на кончиках пальцев. Он витает в воздухе. Зверь в человеческом теле совершает рывок вперед, припечатывая духа к постели, на которую тот свалился, вжимая его спиной в покрывало, уже не способное похвастаться белизной. Оборотень скалится, прижимая ногицуне коленом, а вместе с тем и когтистой, окровавленной рукой, надавившей на грудную клетку в области сердца. Пусть он и не так силен после заточения, но ему хватило бы времени на то, чтобы вырвать парню сердце, выверенным ударом предварительно выломав рёбра.
Это сработало бы, будь перед ним простой смертный. Но зверь слишком исполнен болью и яростью, чтобы принимать это. Он помнит, что лисы пахнут иначе. Помнит, что они - не друзья.

+2

7

Если бы только не эта оболочка, все выглядело бы иначе. Не так. Не так ярко? Должно быть, он должен сказать спасибо этому лицу за тот богатый запас мимики, что оно предоставляло, в очередной раз убеждаясь, что это тело ему идеально подходит. Но благодарить кого-либо он не собирался. Черта с два он что-то кому-то был должен.
Диковатая улыбка, нечеловечески широкая и исполненная безумия. Она слишком неестественна для этих губ, и потому выглядит жутко. Но сдерживать её дух не мог. В нём бурлило неописуемое наслаждение и удовольствие от получения желаемого. Волк оказался прекрасен в своей уязвимости, и его слабости, все сразу и каждая по отдельности, были для ногицуне настоящим лакомым кусочком. Хотелось еще, еще и еще, раз за разом погружаться в него, касаться натянутых струн выдержки, вытягивать самые потаенные и скрытые эмоции, которые тот уже привык таить в себе. Ломать его контроль. Окунаться в черноту его сознания, с каждым разом всё более сводя с ума этого волка. Что-то любопытное...
Бледная рука резко хватает Питера за горло, не церемонясь и не предупреждая. Сдавливает так сильно, чтобы не возникло ни единого шанса усомниться, что это не блеф и не обман. Он просто сломает ему шею вот так, лежа под ним и широко улыбаясь словно истинный безумец.
- Это ничего тебе не даст, волк. Мне все равно, живо это тело или же нет. Хоть с вырванным сердцем, хоть полностью сгоревшее - мне все равно.
Длинные пальцы крепче сдавили глотку мужчины, и когда послышался глухой хруст, лис удовлетворенно облизнулся. Разглядывая голубую сталь зло прищуренных глаз, он даже голову наклонил на бок, с интересом разглядывая холодное свечение.
- Да ты полон сюрпризов, мистер Хейл...
Прищурив хитрые глаза, лис вновь заглянул туда, откуда его так бесцеремонно вышвырнули, но на этот раз не настолько глубоко, не касаясь эмоций и страстей. Однако, это уже не важно. Как и истинная лиса, ногицуне был любопытен. И именно это заставило его проигнорировать предупреждение и угрозу Питера, но...
Легкий, невесомый шаг, абсолютно беззвучный и неуловимый слухом. Однако дух знает, что в чужом подсознании его уже заметили. Знает, что его уже ждут, на него уже охотятся, остается сделать всего один кажущийся неосторожным шаг. Вокруг царит кромешная, густая тьма, и только глухое рычание и отголоски стонов и криков раздаются где-то вдалеке. Они практически не слышны, но не для темного духа. Он не только слышит их, он их различает, и в этом эхоподобном многоголосье ногицуне четко различает крик самого Питера.
Р-р-р-р...
Дааа, вот он - ты...
Р-р-р-р...
Весь неправильный от начала и до самого конца...
р-р-р-р...

Тихий смешок звучит совсем негромко, но словно заглушает этот низкий, утробный рык. Во тьме, напротив красных светящихся огней-глаз расцветает белоснежная, клыкастая улыбка, но лишь для того, чтобы в одно мгновение раствориться.
Именно поэтому обычные люди сходят с ума будучи одержимыми тем или иным духом. Обычным людям подобное вторжение и наглую игру в собственном сознании тяжело переносить. Мальчишка, тот, что был одержим им совсем недавно, держался молодцом, но даже он не выдержал бы, продлись это чуть дольше и не помоги ему его верные друзья со сверхъестественными способностями.
Выныривая из чужого сознания, ногицуне немного ослабил хватку - все-таки убить волка было не очень хорошей идеей, - но руку пока не убрал, намекая на взаимность для этого жеста доброй воли. Теперь это было просто предостережение. Как направленное в висок дуло пистолета, когда в неудавшихся переговорах участвуют хотя бы двое.
Дождавшись, пока волк придет в себя и вернет себе свой холодный, расчетливый рассудок, лис убрал руку с его шеи, с упоением наблюдая за тем, что багровые отметины от его пальцев не исчезают. Нет, они, конечно, пройдут, но вот только это действительно заинтересовало духа. Он обязательно узнает об этом больше, а пока...
- Твой взгляд, Хейл. Почему он не такой, как у твоего волка?
Длинный бледный палец ткнул в грудь оборотня, показывая, какого именно волка ногицуне имеет в виду. Подобными знаниями древний дух не располагал, - просто не сталкивался с оборотнями настолько тесно, - но точно знал, что должно быть одинаково.

+1

8

Слова Лиса звучали глухо, вязли в незримой пелене, и смысл их расплывался. Только их осадок оставался где-то на грани понимания. Но боль звучит ярче. Тонкие пальцы впиваются в шею с такой силой, которой в этих юношеских руках быть не должно. Дыхание перехватывает, но вовсе не от удивления - дух уверенно вжимает трахею, и кислороду уже не пробраться к лёгким оборотня.
- Это ничего тебе не даст, волк. Мне все равно, живо это тело или же нет. Хоть с вырванным сердцем, хоть полностью сгоревшее - мне все равно.
Ногицуне не вовремя взывал к разуму - волк в человеческом теле не настолько внимает речи. Для него это пустые звуки, и с губ лисицы они не могут срываться без оттенка притворства. Синева глаз полыхнула еще большей яростью, зверь жаждал принять этот вызов, и результат для него уже не имел значения. Широкая улыбка усеянной клыками пасти, которая предстала его взору, приподнимала шерсть на загривке, а когти погрузились в плоть на пару миллиметров глубже. Биение за тесной клеткой рёбер манит, провоцирует, дурманит: одно лишь усилие - и сердце наглеца будет уже в его ладони, кожа ощутит угасающую вибрацию, тепло крови омоет острые когти. Только новый разряд боли и оглушающий хруст позвонков заставляет волка внутренне отпрянуть.
Ведь человек в заложниках Лиса.
Зрачки расширились, но сам оборотень прищурился от той боли, что прошила его шею. Она облизнула пламенем сами мышцы, словно ошейник из раскаленного металла только что сомкнулся вокруг неё. Кровь уже подступала к лицу, воздуха не хватало, проступила вена у виска - для человеческой ипостаси состояние близко к критическому, если представить, на что еще способно древнее существо, прижатое коленом к постели. Внутренний волк скалит пасть, крутится на одном месте, взрывая когтями землю, но сейчас ставки высоки. Напоследок сверкнув алым пламенем глаз, зверь прыгает во тьму.
И в тот же момент ослабляется хватка. Ногицуне будто видел не только то, что происходило наяву. Он будто заглядывал глубже, скользил не только в сознании, а где-то еще, и даже видел волка, которого сам Хейл едва ли мог разглядеть даже в собственных снах. Жест доброй воли был воспринят как должно. Рассудок возвращался, возвращался и сам Питер.
Первым делом он откашлялся. И хоть ощущение кома в горле осталось, но живительный глоток воздуха был сейчас нужнее, чем попытка выглядеть достойно. Ведь его можно было назвать проигравшим. Если не войну, то битву. Лис верил, что шар его находится в руках вервольфа, но всё равно совершил дерзкий шаг, а значит, что даже столь ценная для него вещица не является гарантией безопасности для потенциального хозяина. Само собой, это не радовало от слова "совсем". И без того было ясно, что дух сильнее. И не изменило бы это ни полнолуние, ни наличие стаи под боком, ни более хилое тело, которое могло бы достаться Ногицуне.
Взгляд, который бросил Питер на наглое создание, был всё таким же прожигающим, но свечение его глаз поугасло, а сам оборотень не предпринял попыток продолжить эту схватку. Вместо этого он убрал колено с живота парня, распластавшегося на окровавленном покрывале, и отвёл руку Ногицуне от своей шеи. Собирался отодвинуться, отсесть, чтобы хотя бы перевести дух, но вопрос, прозвучавший внезапно и так беспечно, озадачил его, вынуждая замереть, всё так же нависая над проявившим любопытство существом.
- Твой взгляд, Хейл. Почему он не такой, как у твоего волка?
Ответил на этот вопрос Хейл не сразу. Несколько секунд ему потребовалось на то, чтобы понять его суть. В каждом оборотне есть свой зверь, но увидеть его невозможно. Его можно только познать, прочувствовать, поддаться ему или осадить. И своего волка мужчина именно осаждал. Удерживал в цепях самоконтроля и выдержки. Только вот звенья истрепались зачатками безумия и болью.
- Просто мы разные, - голос Питера прозвучал хрипло и низко, а сам он наклонил голову из стороны в сторону, чтобы позвонки встали на место и не защемляли нервы. - Если сравнивать тебя и его, то вы в равных условиях. Только ты уничтожаешь носителя, а волк сливается с человеком. Оборотень способен контролировать внутреннего зверя, а в наше время без этого не обойтись. Ведь зверь не знает фальши, его эмоции и желания неподдельны. И ты ему очень не понравился.
Сдержать ухмылку не удалось даже в этой ситуации. А интерес во взгляде духа этому только способствовал.
- Я предпочитаю руководствоваться холодным расчётом, а не инстинктами и эмоциями. Именно это делает меня и опаснее, и человечнее многих собратьев.
Вопрос, правда, был несколько... двусмысленным, так что Хейл всё же решил озвучить ответ сразу на оба. Говорить было неприятно, но так последствия удушения должны были пройти быстрее даже при такой пока хромающей регенерации.
- В душе я всё ещё альфа, хоть законы этого мира, как и цвет моих глаз, настроены на обратное. Ненадолго. И надеюсь, что после всего этого ты не рассчитывал на подробный рассказ с выражением и в лицах, - иронично проговорил Питер, указав на свою шею. Выходка духа всё же тянула на большее наказание, нежели следы от когтей на его теле и уничтожающий взгляд, который уже успел измениться.

+1


Вы здесь » Crossover: The World Is Not Enough » - обитель зла » Last face. New chance.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC